«Самые крепкие цепи не звенят. Они пахнут свежей выпечкой и обещают идеальное завтра»
Вишневый табак
Южный блок Академии напоминал не студенческий пансионат, а пятизвездочный отель для тех, кто родился с платиновой ложкой во рту. Здесь царила глянцевая, стерильная безопасность. Лия сидела в просторной столовой, залитой мягким утренним солнцем. На фарфоровой тарелке перед ней лежали завтрак и свежая, еще теплая булочка с маком. Точно такая же была в руках у Хлои.
— Ты только попробуй! — простонала Хлоя, откусывая кусок. Ее глаза закатились от гастрономического экстаза. — Я клянусь, они добавляют сюда что-то волшебное. А после завтрака у нас термальные джакузи! Лия, мы попали в рай! Лия выдавила безупречную, отрепетированную улыбку. Она медленно отломила кусочек выпечки. Вкусно. До одурения вкусно. Но пока Мия и Хлоя растворялись в сахарной эйфории, социальный хакер внутри Лии работал на пределе своей мощности. Ее цепкий, сканирующий взгляд скользил по залу. Огромные панорамные окна. Вышколенный персонал. И десятки едва заметных, крошечных объективов, вмонтированных в хрустальные люстры. *Гнетущее ощущение слежки.* Оно липло к коже, забиралось под одежду. Фоновый гул вентиляции работал на минимальной частоте, вызывая легкое чувство диссоциации. Лии на секунду показалось, что ее собственное отражение в серебряном кофейнике отстает от нее на долю секунды, словно душа не поспевает за телом. Она опустила руку в карман пиджака. Старая монета привычно скользнула по костяшкам. *Раз, два, три.* Тактильный ритм возвращал ее в реальность, не давая раствориться в сладком ванильном тумане, который усыплял остальных. Тяжелые дубовые двери столовой бесшумно открылись. Гул беззаботных голосов в зале мгновенно стих, сменившись напряженным шепотом. В помещение вошел парень. Светлые волосы. Идеально скроенный серый костюм, сидевший на нем как дорогой рыцарский доспех. Его лицо имело те самые безупречные, аристократичные черты, которые печатают на обложках журналов, но сейчас оно было искажено подавленной, глухой болью. Под глазами проступали синие тени. Лия замерла. От него через весь зал потянуло густым, дурманящим шлейфом элитного вишневого табака и резким медицинским ментолом. Этот дикий, взрослый контраст мгновенно перебил приторную ваниль Академии. — О боже, — выдохнула Мия, наклоняясь над столом. — Это Элиас. Элиас Ронд. Сын Ректора Борджиа. Говорят, он абсолютный гений, но с пулей в голове. Держится ото всех подальше. Элиас тяжело опустился за угловой столик. Он не смотрел на еду. Вместо этого он с силой, до побелевших костяшек, втер пальцы в виски. Он страдал. Субгармоника Академии, которая дарила остальным эйфорию, разрывала его голову хронической мигренью. Он пытался заглушить боль таблетками и ментолом, но Система не щадила даже наследника империи. Лия смотрела на него не мигая. Уличная кошка увидела свою цель. Там, где другие студентки видели недосягаемого принца, она видела *уязвимость*. Элиас был живым пропуском на верхние этажи. Ключом к кабинету его отца. Внезапно грудную клетку Лии свело странным, болезненным спазмом. Эмпатия. Она физически, как судорогу, почувствовала ту раскалывающую боль, которая сейчас пульсировала в его висках. Лия раздраженно моргнула, отгоняя наваждение, и сжала монету в кулаке. *Никаких чувств. Он — просто инструмент.*
«Паранойя — это не болезнь. Это просто побочный эффект хорошего зрения в мире слепых»
Золотая клетка
В это же время в Восточном блоке царила совершенно иная атмосфера. Никакой ванили и джакузи. Здесь пахло горячим пластиком, озоном и перегретыми процессорами. Марк стоял у окна своей комнаты, глядя на внутренний двор. Его волосы были растрепаны так, словно он только что пережил ураган, хотя кровать за его спиной была застелена шелковым бельем премиум-класса. Он не спал уже двое суток. Пергаментная кожа под глазами потемнела от нервного истощения. Черные линии татуировок на его ключице и предплечье снова мелко пульсировали, отзываясь тупым теплом на невидимый звук Системы. Дверь приоткрылась. На пороге возникла Элен.
В своем безразмерном мужском блейзере она казалась еще более угловатой и хрупкой. В руках она сжимала скрученный в трубку лист бумаги.
— Камер здесь нет, — тихо сказала она, проскальзывая внутрь и поправляя круглые очки. Ее пальцы были намертво перепачканы графитом. — Я проверила слепые зоны. Марк резко обернулся. — Что с остальными? — Полный раскол, — Элен покачала головой, и в ее красных от лопнувших капилляров глазах мелькнула паника. — Лия и шпионки заперты в Элите. Бель в медицинском крыле. А Билл... Марк, Западный блок закрыт на электронные замки. Мы не можем до него добраться. Они разделили нас безупречно. — А Ян? — глухо спросил Марк. — В Центральном блоке. В самом сердце этой машины, — Элен усмехнулась. — От него пока ни слуху ни духу. Марк с силой ударил кулаком по подоконнику. Бронированное стекло даже не дрогнуло. — Книга у тебя? Элен кивнула, похлопав по своему тяжелому рюкзаку. — Но от нее нет толка, пока мы внизу. Я начертила схему. Она расстелила на столе лист. Там был набросок Академии, сделанный по памяти с пугающей точностью. В центре возвышалась башня, обведенная жирным карандашом. — Второй этаж административного корпуса. Личный кабинет Борджиа, — Элен ткнула пальцем в бумагу. — Эпицентр трансляции. Камертон скорее всего спрятан там. Но посты охраны на лестницах меняются каждые двенадцать минут. Камеры перекрестные. Нам нужен пропуск высшего уровня или... — Или тот, кто имеет туда прямой доступ, — перебил ее Марк. Его глаза лихорадочно блеснули. — Нам нужен взлом через Элиту. Нам нужно найти человека, который проведет нас туда без ненужного шума. Марк посмотрел в окно, на залитый солнцем идеальный двор Академии. Золотая клетка захлопнулась. Они были сыты, одеты в дорогую форму, окружены тотальной роскошью — и абсолютно беспомощны.